Неточные совпадения
Мне памятно другое время!
В заветных иногда мечтах
Держу я счастливое стремя…
И ножку чувствую в руках;
Опять кипит воображенье,
Опять ее прикосновенье
Зажгло в увядшем
сердце кровь,
Опять тоска, опять любовь!..
Но полно прославлять надменных
Болтливой лирою своей;
Они не стоят ни страстей,
Ни песен, ими вдохновенных:
Слова и взор волшебниц сих
Обманчивы… как ножки их.
— Вот оно что! — с ужасом говорил он, вставая с постели и
зажигая дрожащей рукой свечку. — Больше ничего тут нет и не было! Она готова была к воспринятию любви,
сердце ее ждало чутко, и он встретился нечаянно, попал ошибкой… Другой только явится — и она с ужасом отрезвится от ошибки! Как она взглянет тогда на него, как отвернется… ужасно! Я похищаю чужое! Я — вор! Что я делаю, что я делаю? Как я ослеп! Боже мой!
Левин нахмурился. Оскорбление отказа, через которое он прошел, как будто свежею, только что полученною раной
зажгло его в
сердце. Он был дома, а дома стены помогают.
— И в мыслях, барин, не было. А он, злодей мой, должно, сам поджег. Сказывали, он только застраховал. А на нас с матерью сказали, что мы были, стращали его. Оно точно, я в тот раз обругал его, не стерпело
сердце. А поджигать не поджигал. И не был там, как пожар начался. А это он нарочно подогнал к тому дню, что с матушкой были. Сам
зажег для страховки, а на нас сказал.
как говорит Пушкин, — а
зажгла самое себя. Явилась холера, и снова народный город показался полным
сердца и энергии!
И
зажгло, защемило в то время у Алексея
сердце. Пришло ему на ум, что ровно бы крадет он у отца восемьсот рублей.
И я, любви искатель жадный,
Решился в грусти безотрадной
Наину чарами привлечь
И в гордом
сердце девы хладной
Любовь волшебствами
зажечь.
В самом разгаре суматохи, рискуя передавить пешеходов, мчались на тысячных рысаках молодые люди, обгоняя кокоток, которых коляски и соболя
зажигали неугасимое пламя зависти в
сердцах «наших дам».
Консервативные идеи страдают большим недостатком: им никак нельзя придать тот лоск великодушия, который
зажигает симпатию в
сердцах.
Зарудин в Москве, тот самый Зарудин, который, когда-то давно первый
зажег в ее
сердце чистое чувство, — этот чудный цветок, заглохший потом так быстро в грязном репейнике жизни. Он может, следовательно, встретиться с нею в обществе, в гостиной… узнать ее… Он уже и узнал ее — она видела это по выражению его пристального взгляда — и тогда… все кончено!
И вот тот, кто сумеет раскрыть всю беспредельность этого содержания, кто найдет в себе мощь воспроизвести все разнообразие идеалов, которое составляет естественный вывод этого содержания, — тот, несомненно, напишет картину, бесконечное разнообразие и яркость которой
зажжет все
сердца.
Но люди благополучные, невымученные, редко чувствуют потребность
зажигать человеческие
сердца и в деле ораторства предпочитают разводить канитель.
Ей вспоминались слова забытых молитв,
зажигая новой верой, она бросала их из своего
сердца, точно искры.
— Миром идут дети! Вот что я понимаю — в мире идут дети, по всей земле, все, отовсюду — к одному! Идут лучшие
сердца, честного ума люди, наступают неуклонно на все злое, идут, топчут ложь крепкими ногами. Молодые, здоровые, несут необоримые силы свои все к одному — к справедливости! Идут на победу всего горя человеческого, на уничтожение несчастий всей земли ополчились, идут одолеть безобразное и — одолеют! Новое солнце зажгем, говорил мне один, и —
зажгут! Соединим разбитые
сердца все в одно — соединят!
Она улыбалась, но ее улыбка неясно отразилась на лице Людмилы. Мать чувствовала, что Людмила охлаждает ее радость своей сдержанностью, и у нее вдруг возникло упрямое желание перелить в эту суровую душу огонь свой,
зажечь ее, — пусть она тоже звучит согласно строю
сердца, полного радостью. Она взяла руки Людмилы, крепко стиснула их, говоря...
Опираясь на древко, она зашагала дальше, двигая бровями, вдруг вспотевшая, шевеля губами, размахивая рукой, в
сердце ее искрами вспыхивали какие-то слова, вспыхивали, теснились,
зажигая настойчивое, властное желание сказать их, прокричать…
Но когда окончилась вечерняя и среди церкви поставили аналой,
зажгли пред ним свечи и вынесли венцы,
сердце бедной женщины сжалось от неведомого страха, и она, обратясь к Евангеловой попадье и к стоявшим с нею Синтяниной и Ларисе, залепетала...
— А дочь Николая Артемьевича Стахова! Вот после этого и рассуждай о крови, о породе. И ведь забавно то, что она точно его дочь, похожа на него и на мать похожа, на Анну Васильевну. Я Анну Васильевну уважаю от всего
сердца, она же моя благодетельница; но ведь она курица. Откуда же взялась эта душа у Елены? Кто
зажег этот огонь? Вот опять тебе задача, философ!
«Безумство храбрых — вот мудрость жизни! О смелый Сокол! В бою с врагами истек ты кровью… Но будет время — и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых
сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!
Незнаемых тобой, — одно желанье,
Отрадное для молодого
сердца,
А вместе все, в один венок душистый
Сплетясь пестро, сливая ароматы
В одну струю, —
зажгут все чувства разом,
И вспыхнет кровь, и очи загорятся,
Окрасится лицо живым румянцем
Играющим, — и заколышет грудь
Желанная тобой любовь девичья.
Дома в Москве уже все было по-зимнему, топили печи, и по утрам, когда дети собирались в гимназию и пили чай, было темно, и няня ненадолго
зажигала огонь. Уже начались морозы. Когда идет первый снег, в первый день езды на санях, приятно видеть белую землю, белые крыши, дышится мягко, славно, и в это время вспоминаются юные годы. У старых лип и берез, белых от инея, добродушное выражение, они ближе к
сердцу, чем кипарисы и пальмы, и вблизи них уже не хочется думать о горах и море.
А Илья чувствовал, что слова Павла точно искры высекают из его
сердца, они
зажгли в его груди то тёмное и противоречивое, что всегда беспокоило его.
Земская управа прекратила покупку плевальниц, ибо Феденька по каждой покупке входил в пререкания; присяжные выносили какие-то загадочные приговоры, вроде «нет, не виновен, но не заслуживает снисхождения», потому что Феденька всякий оправдательный или обвинительный (все равно) приговор, если он был выражен ясно, считал внушенным сочувствием к коммунизму и галдел об этом по всему городу,
зажигая восторги в
сердцах предводителей и предводительш.
Немало способствовало такому благополучному исходу еще и то, что старый помпадур был один из тех, которые
зажигают неугасимые огни в благодарных
сердцах обывателей тем, что принимают по табельным дням, не манкируют званых обедов и вечеров, своевременно определяют и увольняют исправников и с ангельским терпением подписывают подаваемые им бумаги.
Он чувствовал, что эта девушка любит жизнь и людей глубокой, полной тревоги и сострадания любовью матери; он терпеливо ждал, когда его вера
зажжет ей
сердце и тихая любовь преобразится в страсть, ему казалось, что девушка слушает его речи всё внимательнее, что в
сердце она уже согласна с ним.
Она не вынесла удара; грудь ее
зажгло, у
сердца что-то оторвалось; она кашлянула, прижала белый носовой платок к губам, и розовое пятно означилось на нем!
Он не мог договорить: у него
зажгло под
сердцем.
— Афоня! это ты? — радостно спросил он; но, увидав, что принял вошедшего за другого, присовокупил с грустью: — Ах, это ты, Небогатый!.. Что ж нейдет Афоня?.. Мне скучно, мне тошнехонько, меня тоска гложет, будто змея подколодная лежит у
сердца. Ведь ты сказал, что будет Афоня, когда огни
зажгут в домах?
— Ого-о! — сказал Евсей, когда присмотрелся. Город, вырастая, становился всё пестрей. Зелёный, красный, серый, золотой, он весь сверкал, отражая лучи солнца на стёклах бесчисленных окон и золоте церковных глав. Он
зажигал в
сердце ожидание необычного. Стоя на коленях, Евсей держался рукою за плечо дяди и неотрывно смотрел вперёд, а кузнец говорил ему...
Я лег вчера спать в первом часу ночи. Только что задремал, как в комнату раздался стук. Авдотья просунула голову в дверь и доложила, что пришел фельдшер. У меня в предчувствии екнуло
сердце; я велел позвать его и
зажег свечу.
Раньше слова горя и печали пеплом ложились на
сердце мне, а теперь, как острая искра,
зажигают его, ибо всякое горе ныне — мое горе и недостаток свободы народу утесняет меня.
Видят они, что правда всё ярче горит — потому всё больше людей
зажигают пламя её в
сердце своём, — видят они это и пугаются!
«Известно, наш брат старается сразу затуманить девке очи, чтоб они не
зажгли его
сердца, а сами подернулись бы по тебе грустью, вот и Лойко тож. Но — не на ту попал. Радда отвернулась в сторону и, зевнув, сказала: „А еще говорили, что Зобар умен и ловок, — вот лгут люди!“ — и пошла прочь.
Эта фраза всколыхнула и потрясла все мое существо. Казалось, она перевернула
сердце, душу,
зажгла жгучей безумной радостью меня всю…
Услышал это царь, и
сердце его опечалилось… «За что же я пролил кровь этих учителей, если они и все такие, как Бава?» Открылся он бен-Буту и говорит: «Вижу я, что сделал великий грех… Погасил свет в глазах твоих». А Бава, великий мученик, отвечает: «Заповедь-мне светильник. Закон — свет…» Царь спрашивает: «Что же мне теперь сделать, как искупить грех, что я убил столько мудрых?» А Бава опять отвечает: «Ты погасил свет Израиля.
Зажги опять свет Израиля».
Русское благодушие, всегда не лишенное хитрости, сверкнуло тихой искрой в его глазу, и эта искра тотчас
зажгла пожар во всех
сердцах, — на лицах ребят явились мягкие усмешки, что-то смущенное, как бы виноватое замелькало в глазах.
Как одна свеча
зажигает другую, и одной свечой зажигаются тысячи, так и одно
сердце зажигает другое, и зажигаются тысячи. Миллионы рублей богачей сделают меньше, чем сделают хоть небольшое уменьшение жадности и увеличение любви в массе людей. Только бы увеличилась любовь — сделается то чудо, которое совершилось при раздаче 5 хлебов. Все насытятся, и еще останется.
Они разрушили веру в престол и в алтарь, но не осуществили свободу; они
зажгли в
сердцах желания, которых они не в силах исполнить.
Была пора, и в
сердце молодом
Кипела страсть, не знавшая преград;
На каждый бой с бестрепетным челом
Я гордо шел, весенним грозам рад.
Была пора, огонь горел в крови,
И думал я, что песнь моя сильна,
Что правды луч, что луч святой любви
Зажжет в
сердцах озлобленных она.
Где ж силы те, отвага прежних лет?
Сгубила все неравная борьба.
И пустота — бесплодной жизни след —
Ждет неизбежная, как древняя судьба.
«
Зажгут или не
зажгут мост? Кто прежде? Они добегут и
зажгут мост, или французы подъедут на картечный выстрел и перебьют их?» Эти вопросы с замиранием
сердца невольно задавал себе каждый из того большого количества войск, которые стояли над мостом и при ярком вечернем свете смотрели на мост и гусаров и на ту сторону, на подвигавшиеся синие капоты со штыками и орудиями.